Как делают зомби

Пациента усаживают перед компьютером, на экране мелькает графика, в наушниках - приятный шумок. Шумок непростой: в нем скрыты вопросы в самую «душу», о главном - семья, работа, деньги, профессия, учеба, наука, секс, политика, алкоголь, криминал и прочее. Датчики вводят в компьютер реакции сознания, то есть пациент сам не подозревает о своих пристрастиях. И когда он уйдет, ученые расшифруют картину его «души», рейтинг его ценностей: что думает, о мире и своем месте среди людей, чего хочет, чего боится. Это половина работы - диагноз. Вторая половина - коррекция: негативные, асоциальные устремления пригасить, даже снять, позитивные - усилить. Дали человеку послушать любимого Вивальди, а в музыку заложили не вопросы, а … скажем так, «советы». Пациент их не слышит, но усваивает. И почему-то после сеанса… поступил в вуз, бросил пить, вернулся в семью, перестал воровать (даю не выдуманный набор перемен - так было). Если он душевно болен и агрессивен, то утихает. Если в корне его недуга были семейный конфликт, потряс
ение в раннем детстве, то они выйдут на экран из глубин подсознания и будут «забыты», дезавуированы по приказу врача (случалось, человеку после такой коррекции отменяли грубый психиатрический диагноз, с которым он прожил годы). Если он безнадежно болен и время его истекает, то отойдет в мир иной без шоковых болей и страданий. Впрочем, всех типов и вариантов коррекции не перечислить. Здесь составляют каждому пациенту индивидуальную программу и бесплатно, так как цены этой работе нет… Однажды двое врачей попросили привить им коммерческую жилку. Теперь они в большом бизнесе, утратив всякий интерес к лечебной деятельности. (что неплохо и для больных). «Вам нравится называть наших пациентов словом «зомби», пожалуйста, - усмехается Смирнов. - Мы сами их так зовем в шутку. Хотя занимаемся обычным психоанализом, правда, ускоренным с помощью компьютера. Не забудьте в своей клеветнической заметке уточнить наши цели - лечить и учить. И не приписывайте нам иных, негуманных».

«Страшные» вопросы
Я уже поняла, кто передо мной. Обожаемый населением и прессой тип ученого-фаната, которому безразлично, кто за ним следит и к каким подвигам рассчитывает принудить со временем. В решающий момент он скажет «нет» своим тихим голосом. Не исключено, что это поняли и оборонка, и комитет. И едва начали сами нищать, как захлопнули райские врата, выбросив лабораторию на улицу. Работа по созданию новых «психотехнологий» не прервалась, однако, ни на день. Недавно, уже из медицинского ведомства, коллективу выдали зарплату, кажется, за ноябрь: три десятка сотрудников (у многих по два диплома: физик и психиатр, программист и психолог) огребли аж от 40 до 60 тысяч каждый. Устроили на радостях чай.
Из опасения, как бы чего не украли в годы слежки, задаю ряд страшных вопросов. «Могут ли на заводе повторить то, что делали для вас, в иных, «нелечебных» целях?» - «Не могут. Главное ведь не мегафон, а что в него сказать». - «На днях вы уволили еще четверых сотрудников, продавшихся коммерсантам, в том числе западным. Могут ли они выполнить неэтичный заказ хозяев: внушить толпе покупать такие-то акции, партнеру - подписать невыгодный договор, конкурента уговорить уйти в домоуправы?» - «Во-первых, я не сказал «продавшихся». Люди оголодали. Я их не уволил, а отпустил. Если бы мог, с удовольствием перекупил бы кое-кого обратно. Во-вторых, мы предвидели такой поворот. И твердо заявляю, что всей полнотой информации никто, кроме меня, не владеет. Выполнить мелкие и подлые заказы нуворишек кто-то сможет. Но о-очень мелкие! А вас ведь интересуют нераспознаваемые команды для масс населения, то есть, собственно, психотронное оружие?» - «Да. Чтобы, скажем, голосовали за Руцкого, чтобы ушли с площади или, наоборот, бегом
на площадь и булыжник уволенных нет».
Делаю глубокий вдох и задаю самый страшный вопрос: «А вы… можете?» Ответ получаю классический (у фанатов всегда глаза смеются при этом): «В принципе задача решаемая. И нетрудная. Но неинтересная». - «Назовите интересную задачу». - «Вот сейчас девочку привели… 31 год… Две попытки самоубийства... Надо уговорить ее жить». Ну да, поскольку самих уговоров «девочка» не услышит, то станет думать, что приняла решение самостоятельно.