динамика изменения уровней кортикостерона и катехоламинов

 

Наиболее яркое одновременное снижение содержания катехоламинов в надпочечниках, характерное для стресса, отмечалось в первые 5 минут обездвиживания. К 10 – ой минуте эмоционально – болевого стресса и в послестрессорный период, концентрация адреналина и норадреналина достоверно не отличалось от контрольных значений (за исключением пониженного уровня норадреналина через 20 минут после прекращения обездвиживания).

В ситуации эмоционального стресса у самок — «зрителей» в первые 5 минут содержание кортикостерона в надпочечниках и плазме крови возрастало соответственно в 2.2 и 1.8 раза и поддерживалось примерно на таком же уровне в последующие 5 минут. Прекращение стресса вызывало в первую очередь снижение по сравнению с предыдущим уровнем содержания гормона надпочечников. Его концентрация в надпочечниках через 20 минут после окончания стресса превышало контрольный уровень лишь в 1.3 раза, а еще через 20 минут не отличалась от контрольных значений. В плазме содержание кортикостерона через 20 минут после окончания стресса практически не изменялась, однако в последующие 20 минут происходило резкое снижение его уровня до контрольных значений. Через 40 минут после прекращения эмоционального стресса содержание кортикостерона в надпочечниках и плазме крови было в пределах нормы. Следовательно, амплитуда стрессорного увеличения уровней кортикостерона в надпочечниках и плазме крови при эмоциональном стрессе была ниже, чем п

ри обездвижевание, а процессы нормализации протекали быстрее, заканчиваясь к 40-й минуте послестрессорного периода.

В ситуации эмоционального стресса в первые 5 минут отмечалось снижение уровня лишь адреналина в надпочечниках, сменившееся его нормализацией в последующие периоды наблюдений.

Таким образом, динамика изменения уровней кортикостерона и катехоламинов у самок в стрессорных ситуациях характеризует быструю и сопряженную реакцию мозгового и коркового вещества надпочечников на включение стресса и достаточно быструю их нормализацию при отмене стрессорных воздействий.

О динамичности адаптивных механизмов самок свидетельствует их поведение. Для самок-«зрителей» в ситуации эмоционального стресса были характерны высокая двигательная активность, большое количество вертикальных стоек, пищаний, попыток приблизиться к привязанному собрату и выбежать за пределы клетки. После отвязывания животных и возвращения их в клетку все самки довольно быстро успокаивались, группировались и, как правило, засыпали через 8-20 минут после окончания стресса глубоким сном.

 

У самцов выявлена иная динамика реагирования на стрессорные ситуации. При эмоционально-болевом стрессе содержание кортикостерона в надпочечниках и плазме крови в первые 5 минут возрастало соответственно в 2.6 и 2.1 раза и существенно не изменялось в последующие 5 минут. После отвязывания животных, содержание кортикостерона в надпочечниках поддерживалось на повышенном уровне в первые 20 минут послестрессорного периода и достоверно снижалось в последующие 20 минут. К 60-й минуте после окончания стресса концентрация гормонов в надпочечниках достоверно не отличалась от контрольных значений. В плазме крови прекращение стресса сопровождалось дальнейшим возрастанием уровня кортикостенрона — его содержание через 20 минут после отвязывания было увеличено по сравнению с контрольными значениями в 3.1 раза. Это увеличение достоверно и по отношению к предыдущему “стрессорному” уровню гормона, наблюдавшемуся через 10 минут после начала стресса. В последующие 20 минут в плазме крови поддерживался повышенный уровень ко

ртикостерона. И лишь в последующие 20 минут содержание этого гормона в плазме крови уменьшалось, однако в результате послестрессорной активации его уровень нормализовался лишь через 60 минут после окончания эмоционально-болевого стресса. Таким образом, максимальное увеличение концентрации кортикостерона в плазме крови наблюдалось у самцов не во время действия стресса, как у самок, а через 20-40 минут после его окончания.

У самцов, в отличие от самок, при обездвижевании не происходило быстрого уменьшения уровня адреналина в надпочечниках. Напротив, его концентрация возрастала к 10-й минуте стрессорного воздействия и лишь в последующие 20 минут после окончания стресса уменьшалась до исходных значений.

Послестрессорная активация коры надпочечников проявилась у самцов и в ситуации эмоционального стресса. Содержание кортикостерона в надпочечниках увеличивалось в 1.7 раза через 5 минут после начала стресса и поддерживалось на таком уровне в последующие 5 минут стресса, а также в течение 20 минут послестрессорного периода. В плазме крови уровень кортикостерона увеличивался в 1.4 раза лишь к 10-й минуте эмоционального стресса, а в последующие 20 минут послестрессорного периода наблюдалось дальнейшее увеличение концентрации гормона, достоверное по отношению к предыдущему “стрессорному” уровню. Через 40 минут после прекращения стресса его концентрация в крови была увеличена лишь в 1.4 раза, а в надпочечниках снижена по сравнению с контрольными значениями. Инерция снижения была достаточно велика, поскольку через 60 минут после окончания стресса уровень кортикостерона в надпочечниках был снижен по сравнению с предыдущим.

Как и в предыдущем опыте, концентрация адреналина возрастала к 10 – й минуте стресса и снижалась до контрольных значений через 20 минут после отмены эмоционального стресса.

Поведение самцов в стрессорных ситуациях заметно отличалось от поведения самок. Для самцов-“зрителей” были характерны пассивность, малое количество передвижений по клетке, вертикальных стоек, пищаний. Животные замирали в отдаленном углу клетки и, за исключением отдельных особей, не подбегали к краю клетки, с внешней стороны которой лежали привязанные собратья. Зато в послестрессорный период у самцов наблюдалось повышение двигательной активности сон, который у них наступал через 15 – 25 минут был поверхностным и прерывистым.