Переходный возраст ребёнка

Переходный возраст - период эмансипации ребенка от родителей. Процесс этот является сложным и многомерным . Эмансипация может быть эмоциональной , показывающей , насколько значим для юноши эмоциональный контакт с родителями по сравнению с привязанностями к другим людям (дружбой, любовью), поведенческой , проявляющейся в том , насколько жестко родители регулируют поведение сына или дочери, или нормативной , показывающей, ориентируется ли юноша на те же нормы и ценности, что его родители , или на какие-то другие. Каждый из этих аспектов эмансипации имеет собственную логику.
В основе эмоциональной привязанности ребенка к родителям первоначально лежит зависимость от них. По мере роста самостоятельности, особенно в переходном возрасте, такая зависимость начинает ребенка тяготить. Очень плохо, когда ему не хватает родительской любви. Но есть вполне достоверные психологические данные о том , что избыток эмоционального тепла тоже вреден как для мальчиков , та и для девочек. Он затрудняет формирование у них внутренней анатомии и порождает устойчивую потребность в опеке, зависимость как черту характера. Слишком уютное родительское гнездо не стимулирует выросшего птенца к вылету в противоречивый и сложный взрослый мир.
Любящие матери , не способные мыслить о ребенке отдельно от самих себя, часто не понимают этого. Но юноша не может повзрослеть, не разорвав “пуповину” эмоциональной зависимости от родителей и не включив свои отношения с ними в новую , гораздо более сложную систему эмоциональных привязанностей, центром которой являются не родители , а он сам. Избыток материнской ласки и положение “маменькиного сынка” начинают его раздражать не только потому , что вызывают насмешки сверстников , но и потому, что пробуждают в нем самом чувство зависимости , с которым подросток борется. Чувствуя охлаждение , многие родители думают, что дети их разлюбили , жалуются на их черствость и т. д. Но после того как критический период проходит , эмоциональный контакт с родителями, если они сами его не испортили, обычно восстанавливается, уже на более высоком, сознательном уровне.
Рост самостоятельности ограничивает и функции родительской власти .К старшим классам поведенческая автономия, как правило, уже весьма велика: старшеклассник самостоятельно распределяет свое время, выбирает друзей, способы досуга и т. д. В семьях с более или менее авторитарным укладом эта автономизация иногда вызывает острые конфликты.
Добиваясь расширения своих прав, старшеклассники нередко предъявляют к родителям завышенные требования, в том числе и материальные. Во многих обеспеченных семьях дети не знают источников семейного бюджета и не заботятся об этом. Почти девять десятых опрошенных Л.Н. Жилиной и Н.Т Фроловой (1969 ) московских девяти- и десятиклассников надеялись , что их желания иметь определенные вещи осуществятся, причем две трети уверены, что осуществить это желание - дело родителей (“купят родители”). Поведение и запросы этих старшеклассников практически автономны , поскольку желания приобрести ту или иную вещь совпадали с планами родителей только в 10 процентах случаев. Тем не менее дети уверены, что их желаниям будет отдано предпочтение.
Степень идентификации с родителями в юности меньше, чем в детстве. Разумеется, хорошие родители остаются для старшеклассников важным эталоном поведения. На вопрос “Хотели бы вы быть таким человеком, как ваши родители?” положительно ответили свыше 70 процентов санкт-петербургских старшеклассников, опрошенных Т.Н. Мальковской (1971). На вопрос “Хотели бы походить на родителей кое в чем?” положительно ответили 10 процентов опрошенных, ни в чем - 7 процентов и уклонились от ответа на вопрос 11 процентов опрошенных.
Однако родительский пример уже не воспринимается так абсолютно и некритично , как в детстве. У старшеклассников есть и другие авторитеты, кроме родителей. Чем старше ребенок, тем вероятнее, что идеалы он черпает не только из ближайшего окружения, но и из более широкого круга лиц (общественно-политические деятели, герои кино и литературы). Зато все недостатки и противоречия в поведении близких и старших воспринимаются остро и болезненно . Особенно это касается расхождение слова и дела. Из трех тысяч старшеклассников и учащихся ПТУ, опрошенных социологами , свыше 2/3 отметили, что замечают существенные расхождения между тем, чему учат их родители, близкие родственники и учителя, и тем , как они сами поступают в повседневной жизни (С.И. Плаксий, 1987). Это не только подрывает авторитет старших, но и является практическим уроком приспособленчества и лицемерия.
В психолого-педагогической литературе широко дебатируется вопрос о мере сравнительного влияния на подростков родителей и сверстников. Однако на него не может быть однозначного ответа. Общая закономерность состоит в том, что чем хуже отношения подростка со взрослыми, тем чаще он будет общаться со сверстниками и тем автономнее будет это общение от взрослых. Но влияния родителей и сверстников не всегда противоположны, чаще они бывают и взаимодополнительными .