Основные формы государственного устройства и их цели

 

Проанализируем некоторые возможные варианты форм посттоталитарного государства их особенности и перспективы.

Парламентская республика, скорее всего, окажется недееспособной. В парламенте, сформированном не на партийной, а на индивидуальной основе, вряд ли сложится устойчивое большинство и оппозиция. Фракционная структура находится в зачаточном состоянии : политические течения не устоялись, фракции малочисленны, количество их велико, а персональный состав подвижен, внутрифракционная дисциплина отсутствует, межфракционные отношения нестабильны. В таких условиях неизбежны постоянные правительственные кризисы (если правительство вообще удастся сформировать), частые смены кабинета, а следовательно, и курса. Общество может совсем потерять управляемость, а там недалеко и до реставрации тоталитаризма.

В президентской республике правительство более независимо от раздираемого противоречиями парламента, а потому способно к радикальному реформированию. Президентская республика также соответствует традициям посттоталитарных обществ, но в этом и кроется ее основная опасность. У президента и правительства велик соблазн не тратить время на поиски компромиссов с парламентом, а, превратив его в чисто декоративный орган, быстро проводить реформы. Но от усиления авторитарности рукой подать до новой диктатуры. И все же при отсутствии в обществе ясно выраженных социально — политических интересов и нормальной партийной системы президентская республика кажется более предпочтительной, если не единственно возможной, формой посттоталитарного государства. Необходимо лишь, чтобы исполнительным структурам не удалось полностью “подмять” другие ветви власти.

Серьезные потрясения переживает посттоталитарное национально-государственное устройство. В многонациональных унитарных государствах неизбежное в переходный период ослабление центральной власти и межрегиональных экономических связей вызывает самоизоляцию административных единиц: игнорирование местными руководителями законов и распоряжений правительства, переход в режим натурального хозяйства. Но по мере возникновения рыночных связующих механизмов и усиления новых государственных структур эти тенденции ослабевают и государственное единство постепенно восстанавливается.

 

В многонациональных федерациях центробежные процессы осложняются стремлениями наций к подлинному внутреннему, а часто и внешнему, самоопределению. Проявляются ранее подавляемые силой различные (в том числе территориальные) споры и противоречия. Помочь сохранить единое государство способно, как это ни парадоксально, неразбериха в национально — государственном устройстве — использование различных политико — правовых режимов для субъектов, претендующих на разный уровень самостоятельности: автономия, федеративные или даже конфедеративные отношения. Тогда между всеми “самоопределяющимися регионами” остаются определенные связи, а главное — снижается опасность военного разрешения конфликтов.

А в общем основная цель посттоталитарного национально — государственного устройства бывших федераций — не сохранить государственное единство (это часто нереально), а избежать крови при распаде. Возникающим новым национальным государствам надо уделять особое внимание обеспечению прав национальных меньшинств и неуклонно придерживаться принципов нерушимости границ, пусть даже проведенных прежним режимом крайне неудачно, случайно, а то и просто абсурдно (по крайней мере, до тех пор, пока новые поколения не станут воспринимать территориальные проблемы менее болезненно).

Политический режим посттоталитаризма можно назвать становящейся демократией. Большинство западных демократических конструкций, оттачиваемых веками, не могут быть реализованы сразу и в “чистом” виде. Их приходится адаптировать к посттоталитарным реалиям. Процесс адаптации — дело чрезвычайно деликатное. Важно, чтобы необходимые модификации не выхолостили демократического содержания.