Техническая система и мода как условие существования адхократии

 

В некоторых случаях еще одним важным условием этой конфигурации выступает техническая система. Хотя операционная адхократия, подобно своей «сестре», профессиональной бюрократии, тяготеет к простым, нерегулируемым техническим системам, административная адхократия – полная им противоположность. Многие организации используют административную адхократию потому, что обладают сложными и, возможно, автоматизированными техническими системами.

Согласно гипотезе 7 (см. гл. 6), сложная техническая система требует, чтобы организация имела развитый, высококвалифицированный вспомогательный персонал для ее обслуживания (разработки и закупки, модернизация и ремонт) и наделить этих сотрудников правом принимать технические решения. Вспомогательный персонал, в свою очередь, должен для координации своей деятельности использовать инструменты взаимодействия. Иными словами, сложная аппаратура требует знающих, обладающих полномочиями, работающих по гибкому расписанию специалистов. Как следствие, специалисты вспомогательного персонала становятся влиятельными членами организации, заставляя «поделиться» властными полномочиями стратегический апекс, операционное ядро и менеджеров срединной линии. Организация приближается к конфигурации административной адхократии.

В этом смысле автоматизация сложной технической системы оказывается еще более влиятельной. Как мы видели в гл. 6, механистическая бюрократия, сумевшая автоматизировать операционное ядро, обычно претерпевает разительные перемены. Проблема мотивации занятых однообразным трудом работников снимается, а вместе с ней организацию «покидает» и пронизавший структуру менталитет тотального контроля, различия между начальниками и подчиненными стираются (машине все равно, кто нажимает на кнопки), что, в свою очередь, ведет к сокращению числа конфликтов влияние техноструктуры ослабевает, поскольку в аппаратуру заложены функции самоконтроля, а значит элиминируется и потребность в инспекциях. В целом административная структура становится более децентрализованной и органической и превращается Q автоматическую адхократию.

Автоматизация типична для обрабатывающих отраслей, таких как нефтехимия и производство косметики (это еще одна причина тяготения последней к адхократии). Вероятно поэтому данное Джоан Вудворд описание обрабатывающих производителей точно подходит под административную адхократию. Но не все обрабатывающие фирмы используют эту конфигурацию. Многим из них весьма далеко до полной автоматизации, и потому им требуются занятые однообразным трудом крупные операционные силы,– силы, толкающие их к механистической бюрократии. Таковы, например, описанные в гл. 9 металлургические компании. Кроме того, некоторые обрабатывающие процедуры, несмотря на высокую автоматизацию, демонстрируют сильную склонность как к механистической бюрократии, так и к административной адхократии, поскольку требуют значительных сил для выполнения иной стандартной работы (например, маркетинг автозаправочных станций, находящихся во владении нефтяной компании). Наконец, отдельные автоматизированные производители с простыми техническими системами в про

стой внешней среде (например, небольшая фабрика по производству крема для рук) предпочитают административной адхократии простую структуру.

 

Мы переходим к факторам власти. Собственно власть не является главным условием адхократии (исключая случаи, когда вспомогательный персонал механистической бюрократии контролирует некоторые технические решения, а операторы профессиональной бюрократии поощряют инновации взамен стандартизации, тем самым подталкивая эти структуры к адхократии). Но мода определенно относится к условиям адхократии. Сегодня очень популярны все характеристики адхократии: акцент на компетентность, органическая структура, проектные команды, специальные группы, децентрализация без концентрации власти в одних руках, матричная структура, сложные и автоматические технические системы, молодость организаций, сложное и динамическое окружение. Многие современные «футурологи» разделяют энтузиазм И. Ансоффа:

…В следующие десять лет понятия структуры и возможности должны революционно измениться (что-то типа перехода от окопной войны к «войне моторов»). Огромное большинство технологий, используемых сегодня в проектировании или организациях, базируется на идее линии Мажино, то есть «перманентных» или в лучшем случае «полуперманентных» структур. Даже если наши рассуждения правильны только наполовину, все равно наблюдается тенденция перехода к концепции гибкого реагирования, характерной для «мобильных войн» (Ansoff, 1974 : 83).

Если простая структура или механистическая бюрократия были структурами вчерашнего, а профессиональная бюрократия и дивизиональная форма – конфигурациями сегодняшнего дня, то адхократия, вне всяких сомнений, является конфигурацией будущего. Эта конфигурация адекватна обществу, уровень образования и уровень специализации (и так доселе небывалые) членов которого неуклонно возрастают к тому же люди постоянно получают стимулы для усвоения «системных» подходов – взгляда на мир как на единое целое, а не совокупность слабо связанных между собой частей. Это конфигурация для среды, которая постоянно усложняется и настойчиво требует инноваций для все более изощренных и все более высокоавтоматизированных технических систем. Из рассмотренных нами конфигураций она единственная отвечает представлениям людей, уверенных, что организации должны быть более демократическими и одновременно менее бюрократическими.

Но, несмотря на всю нашу нежность к адхократии, эта структура подходит не каждой организации. Как и у всех прочих, у нее есть свое место. И, как следует из наших примеров, ее место в новых отраслях – аэрокосмической, электронной, консультационной, исследовательской, рекламной, киноиндустрии, нефтяной промышленности (бурное развитие практически всех началось по окончании Второй мировой войны). Если бы потомки А. Стинчкоума захотели проверить в двадцать первом веке его идеи 1965 г. о том, что организационная структура отражает время становления отрасли, они несомненно назвали бы адхократию конфигурацией второй половины XX в.